Фрейдизм и религия

Теория атеизма
Завершая обзор религиоведческой концепции Фрейда, следует несколько слов сказать о его понимании психологической природы атеизма. Фрейд, как уже отмечалось, в своих работах исходил из идеи параллелизма индивидуального и исторического развития. "Каждый индивид,- утверждал он,- так или иначе вкратце повторяет развитие человеческого рода". Это значит, что психическое развитие отдельного индивида может рассматриваться как аналог духовной эволюции общества в целом. Следовательно, согласно Фрейду, индивидуально-психологические и социально-исторические закономерности развития атеизма в своих основных точках должны совпадать. Если религия вырастает из трудностей прохождения Эдипова комплекса, то атеизм, по мнению Фрейда, коренится в их продуктивном преодолении. Освобождение от религиозных иллюзий происходит по мере того, как ребенок освобождается из-под отцовской опеки, преодолевает свою инфантильную беспомощность, превращается в самостоятельную, сознательную, свободноволящую личность. "Психоанализ,- писал Фрейд,- научил нас видеть интимную связь между отцовским комплексом и верою в бога, он показал нам, что личный бог психологически I что иное, как идеализированный отец, и мы наблюдаем ежедневно, что молодые люди теряют религиозную веру, как только рушится для них авторитет отца". Соотвественно победу атеизма в общечеловеческом масштабе Фрейд связывал с социальным, научным и нравственно-психологическим прогрессом общества, призванным освободить людей от всех форм инфантильной беспомощности будь то беспомощность перед природой, перед тиранией несовершенных социальных институтов или властью бессознательных влечений. Этот процесс начинается еще в недpax религии, и его первым шагом становится упоминавшаяся выше замена религии отца религией сына, свидетельствующая якобы о возрастании общественного самосознания и постепенном духовном самоопределении человечества. Дальнейшее развитие общества должно положить конец этой форме психического инфантилизма. На вопрос одного из своих корреспондентов о том, какая из религий: иудаизм или христианство - должна чувствовать себя в этой связи уязвленной, Фрейд ответил словами известной поговорки: "Пойманы вместе - вместе повешены", подчеркивая тем самым, что, с его точки зрения, все религии одинаково плохи и не имеют права па существование.
Религиоведческая концепция Фрейда, равно как и его теория атеизма, представляет собой чудовищную смесь реальных фактов и откровенных домыслов, истины и заблуждения, науки и мифотворчества. Поставив перед собой задачу свести содержание религиозных мифов к земной человеческой основе, "превратить метафизику в метапсихологию", Фрейд оказался совершенно неподготовленным для ее продуктивного решения. Мировоззренческая позиция ученого, считавшего себя атеистом, не нашла адекватного воплощения в его творчестве. Естественнонаучные, рационалистические мотивы критики религии вступили в непреодолимое противоречие с антинаучными, иррационалистическими принципами психоанализа в целом. Интересные мысли и тонкие психологические наблюдения; рассеянные на страницах его работ, были безнадежно затемнены, искажены, а порой и просто погребены под массой произвольных умозаключений, непроверенных гипотез и фантастических предположений.
Можно ли это поразительное несоответствие между мировоззренческой позицией ученого и ее теоретическим обоснованием, между характером поставленных проблем и методами их решения, между субъективными намерениями и объективными результатами его исследовательских усилий считать лишь личной драмой Фрейда? Безусловно, поражение ученого в немалой степени было предопределено особенностями его личности и творчества, но ограничиться констатацией лишь этой связи нельзя. Ошибки и промахи Фрейда отражали также некоторые общие тенденции буржуазного свободомыслия эпохи империализма со всей непоследовательностью и противоречивостью, присущей этому этапу его развития. Фрейд, как уже указывалось, был типичным представителем буржуазного свободомыслия новейшего времени, унаследовавшего богатые традиции европейского рационализма и просвещения, но уже не способного творчески их развивать. По мере того как буржуазия теряла позиции передового класса общества, из бурн?уазного атеизма выветривался революционный дух, утрачивались боевые традиции и завоевания прошлого. Буржуазный атеизм, если пользоваться словами В. И. Ленина, вырождался в "буржуазную войну с религией", в индивидуалистический бунт сравнительно малочисленного слоя интеллектуалов против религиозного догматизма и филистерской набожности. Философской базой их критических выступлений являлись уже не материализм и рационализм, как это было в XVIII-XIX вв., а различные направления идеализма, включая и откровенно иррационалистические. Борясь с религиозными мистификациями, представители буржуазного свободомыслия сами оказывались во власти идей и теорий, мистифицирующих закономерности общественной жизни, искажающих сущность религии и потому с неизбежностью уводящих от реальной борьбы за духовное раскрепощение человека.
Все эти недостатки в полной мере были присущи и Фрейду. Откровенный антиисторизм, непонимание социальной природы исследуемого феномена свели на нет научную ценность его исследования. Лишенная научно-материалистического фундамента, концепция Фрейда изобиловала множеством ошибок и противоречий. Так, например, категорически отрицая идею богодухновенности религии, пытаясь найти ее земные, человеческие истоки, Фрейд в то же время склонялся к выводу о врожденном, обусловленном Эдиповым комплексом характере религиозной потребности. Клеймя религию как "коллективный невроз навязчивости", как "массовую иллюзию", он одновременно видел в ней спасительное средство от индивидуальных форм невротизацни. Выступая против союза психоаналитиков и теологов, он тем не менее допускал, что психоанализ "может служить духовенству столь же хорошо, как и мирянам". Эти противоречия и недостатки были умело использованы теологами. Справедливо указывая на несостоятельность многих положений религиоведческой концепции Фрейда, они одновременно отбрасывали как необоснованные и все прочие разделы его учения о религии. Таким образом, зерна атеистической критики религии и церкви, составляющие реальный вклад Фрейда в систему буржуазного свободомыслия, оказались безнадежно скомпрометированными антинаучным характером его теоретических построений. Подобную политику церковников нельзя объяснить простым маневром, направленным на дискредитацию идейного противника. Радикальная переоценка личности и творчества Фрейда, происходящая в наши дни в буржуазной литературе, оказалась возможной потому, что критика религии с рационалистических позиций, составляющая сильную сторону ряда произведений Фрейда, действительно находилась в вопиющем противоречии с духом психоанализа в целом.
В своем учении о структуре и динамике психики Фрейд в противовес представлению рационалистической философии о гармонии и упорядоченности душевной жизни человека, управляемой всесильным и мудрым разумом, нарисовал драматическую картину ожесточенной борьбы внутренне непримиримых тенденций. Разумный, рационально действующий человек был им упразднен, а высшие достижения человеческого духа превращены в чисто внешнюю, легко разрушаемую обшивку грубых, примитивных, животных по своему происхождению инстинктов. Учение о примате бессознательного в мотивационной структуре личности психологическими средствами обосновывало иррационализм и в этом качестве вполне устраивало теологов. Рассматривая человека как слепое орудие природных влечений и инстинктов, психоанализ развенчивал человеческое достоинство, подрывал представление о человеке как разумном, самодостаточном, целенаправленно действующем существе, бросающем вызов самому богу. Как справедливо заметил протестантский теолог Р. Нибур, теория Фрейда на научной основе реконструировала старый пессимистический взгляд на природу человека, восходящий к ветхозаветной версии "первородного греха", изначальной "испорченности", "поврежденности" человеческой натуры. Из иррационалистически ориентированной теории Фрейда с неизбежностью следовал вывод, что подлинное бытие человека находится вне законов природы и общества.
Но в психоанализе теологи нашли для себя не только паукообразное обоснование религиозного иррационализма и пессимизма, но и мощное подспорье в своей практической деятельности. В настоящее время изучение психоанализа включено в учебные программы теологических семинарий, он является также неотъемлемой частью пастырской психологии и религиозной психотерапии. Учитывая широкую популярность фрейдизма и видя в нем средство совершенствования методов индивидуальной работы с верующими, современные теологи делают акцент на "позитивные", т. е. работающие на религию, стороны психоаналитического учения, замалчивая или просто фальсифицируя атеистические аспекты творчества Фрейда.
Этот горький итог ученого, считавшего себя атеистом и всю жизнь боровшегося с засильем религии и церкви, поучителен во многих отношениях. Он недвусмысленно показывает, что последовательный атеизм возможен лишь на базе научно-материалистического мировоззрения, что научная концепция религии может быть создана лишь при условии органического сочетания естественнонаучного и социально-исторического анализа. Судьба Фрейда и его религиоведческого наследия свидетельствует о том, что независимо от субъективных намерений ученого любое отступление от принципов материалистической философии неизбежно ведет к сползанию в фидеизм. Это прекрасно показал В. И. Ленин в работе "Материализм и эмпириокритицизм" на примере Маха - крупного естествоиспытателя, считавшего себя, как и Фрейд, атеистом и тем не менее в своих философских построениях сбивавшегося на позиции "научной поповщины", которая, по словам Ленина, была не чем иным, как "простым преддверием прямой поповщины". В истории науки немало примеров, показывающих, что личное неприятие религий, не опирающееся на научные основы, либо остается частным фактом биографии, никак не связанным с общественным лицом ученого, либо вырождается в нигилистическое бунтарство, не имеющее сколько-нибудь серьезных общественных последствий. Более того, лишенный позитивного содержания религиозный нигилизм сам является разновидностью "превратного сознания" и потому рано или поздно превращается в разновидность секулярной религии, из которой теологи охотно черпают для своих систем новые идеи и аргументы. Именно эта судьба была уготована Фрейду, который помимо воли с течением времени из убежденного защитника разума превратился в апостола веры, попирающей разум, из социального реформатора, освобождающего человечество от вековых иллюзий и заблуждений, - в творца псевдонаучного мифа, ставшего в наши дни опорой идеологической реакции.