|
Учение о бессознательном. Эволюция взглядов З. Фрейда
Как уже отмечалось, Фрейд впервые столкнулся с проблемой бессознательного в процессе изучения патогенеза клинических синдромов. Пытаясь раскрыть механизмы возникновения неврозов, он обратил внимание на патогенные последствия неудовлетворенных влечений и неотреагированных конфликтных эмоций. Эти чужеродные, разрывающие единство сознания стремления и аффекты, о существовании которых сам больной ничего не подозревал, были восприняты Фрейдом как первое и главное свидетельство существования бессознательного. Поскольку же их содержанием в большинстве случаев оказывалось для больного нечто неприятное, постыдное, с точки зрения социальных и нравственных норм неприемлемое, Фрейд предположил, что бессознательный характер этих активно конфликтующих психических сил обусловлен особым защитным механизмом, получившим название "вытеснение".
Механизм вытеснения, согласно Фрейду, подобно плотине, ограждает сознание от потрясений, устраняя все мучительные, тягостные воспоминания, влечения и импульсы. Но поскольку и в бессознательном состоянии они сохраняют свой заряд психической энергии, то постольку при избыточном напряжении они могут вырваться наружу в виде патологических симптомов. Таким образом, на первом этапе развития теории психоанализа бессознательное представлялось как тождественное вытесненному и понималось Фрейдом как нечто чужеродное, патологическое, вызывающее болезненные изменения психики.
По мере развития психоанализа представления Фрейда о бессознательном уточнялись и усложнялись. Из случайного, чужеродного, патогенного фактора бессознательное Фрейд превратил в неотъемлемую часть психического аппарата всякого человека. При этом динамическая трактовка психики обогатилась "психической теорией", разъясняющей, "в какой системе или между какими системами протекает тот или иной психический акт".
Согласно предложенной Фрейдом модели, в психике каждого человека существуют две качественно разнородные сферы: сознание и бессознательное. К первой относятся все психические акты, "присутствующие в нашем сознании и воспринимаемые нами", ко второй - все, что не дано непосредственно в самосознании. Сознание аналогичпо вниманию, ибо психические акты становятся сознательными лишь в том случае, "если им удается привлечь к себе взоры сознания". Сознание представляет собой поверхностный слой душевного аппарата, лежащий на границе внутреннего и внешнего мира. Здесь происходит переработка как внешних впечатлений, поступающих через органы чувств, так и внутренних импульсов, идущих из нижних отделов мозга и фиксирующих состояние организма. Причем сознание является поверхностным слоем не только топологически, но и функционально. Сознание, писал Фрейд, локализуется в мозговой коре. Но если кора защищена от воздействия внешнего мира черепной коробкой и контачит с ним лишь через узкие смотровые и слуховые щели (органы чувств), то от низших отделов мозга она не ограждена ничем. Следовательно, сознание гораздо больше подвластно воздействию внутренних раздражений, чем внешних. Другими словами, определяющим фактором человеческого поведения, по мнению Фрейда, является в конечном счете не сознание, а лежащая за его пределами бессознательная сфера. "Все душевные процессы,- писал Фрейд с присущей ему любовью к законченным формулировкам,- по существу, бессознательны".
Сфера бессознательного неоднородна. К ней относятся, с одной стороны, латентные, "временно бессознательные" акты, которые в любой момент могут стать сознательными (например, память) и которые Фрейд называет предсознательными, с другой - собственно бессознательные акты, которые, "несмотря на свою интенсивность и действенность", остаются отрезанными от сознания. Последние складываются из "унаследованных психических образований... аналогичных инстинкту животных", а также из всего того, что было вытеснено в течение жизни индивида "как недопустимое по своей природе", а по сути "ничем не отличающееся от унаследованного".
Локализованное в нижних, т. е. подкорковых, отделах мозга, бессознательное аккумулирует внутренние, соматические раздражения, поступающие от различных органов тела. Психическим представителем этих раздражений являются влечения. Влечения, по Фрейду,- это природное, биологическое начало в человеке, закрепленное в механизмах наследственности. Все влечения Фрейд подразделил на сексуальные влечения и влечения "Я", или самосохранения. Позднее и те и другие были объединены в общую группу сексуальных влечений, или Эроса, которым противостояло влечение к смерти, или Танатос. Однако это уточнение, отразившее усиление в психоанализе иррациопалистических и пессимистических тенденций, не изменило сути фрейдовского понимания природы влечений как движущих сил человеческой жизнедеятельности.
Власть влечений над человеком, согласно концепции психоанализа, огромна. Если внешние раздражения могут быть устранены "посредством мускульных движений", т. е. путем овладения источником раздражения или бегством от него, то "возникающие внутри организма раздражения влечения не могут быть устранены таким образом". Они действуют как постоянная сила. В отличие от внешних воздействий, воспринимаемых органами чувств, от них не убежишь и не скроешься. Они настойчиво требуют удовлетворения, ибо если сознание руководствуется "принципом реальности", то они подчиняются одному лишь "принципу наслаждения".
Устранением, вытеснением влечений, бесконтрольное удовлетворение которых непосредственно угрожает нормальной жизнедеятельности индивида, занимается особая инстанция - "цензура". Первый ее пост расположен на границе бессознательного и предсознательного, второй отделяет сознание от предсознательного и следит за тем, чтобы случайно прорвавшиеся туда разрушительные влечения и импульсы не проникли в сознание. "Цензура", по-существу, представляет собой совесть, социальное сознание индивида, формирующиеся в процессе воспитания.
Однако власть сознания и его верного стража - "цензуры" относительна. Бессознательное - это кипящий котел страстей, рвущихся наружу с целью получения моторной разрядки. В замаскированном, усыпляющем бдительность "цензуры" виде бессознательное обнаруживает себя то в патологических симптомах, то в таких проявлениях обыденной жизни, как сновидения, шутки, обмолвки и т. д., то в преобразованном творческом виде, "как культурные, художественные и социальные ценности человеческого духа". Таким образом, бессознательное перестает быть у Фрейда чем-то случайным, разрозненным, чужеродным; оно превращается в общие для всех людей комплексы переживаний, прямо или косвенно определяющие все многообразие их жизнедеятельности как в прошлом, так и в настоящем, в норме и патологии, в самых низменных и наиболее возвышенных их проявлениях. Такая трактовка бессознательного давала психоанализу моральное право перейти от решения конкретных проблем психиатрической теории и практики к построению всеобъемлющей концепции личности, общества, культуры.
Оценивая историческое значение психоанализа, нельзя не признать, что Фрейду удалось существенно расширить проблематику психологических исследований. В отличие от традиционной психологии, видевшей свою задачу в том, чтобы, разложив сознание на простейшие элементы (представления, чувства, волю), найти законы их сочетания, психоанализ впервые перешел от внешнего описания психических явлений к раскрытию лежащих в их основе "глубинных механизмов". Фрейд не просто обратил внимание на существование неосознаваемых форм психической деятельности (это делали и до него), но попытался дать им позитивное определение, сделав бессознательное такой же фундаментальной характеристикой личности, как и сознание. Он увидел в бессознательном не мусорную свалку выпавших за ненадобностью из сознания малозначительных представлений и воспоминаний, а сложную динамическую систему, наделенную психической энергией и способную оказывать самое непосредственное влияние на сознание и поведение человека. Как отмечает Ф. В. Бассин, "даже наиболее строгие критики психоаналитической концепции никогда не отрицали, что привлечение внимания к трудно вообразимой сложности аффективной жизни человека, к проблеме отчетливо переживаемых и скрытых влечений, к конфликтам, возникающим между различными мотивами, к трагическим подчас противоречиям между сферой "желаемого" и "должного" является сильной стороной и заслугой фрейдизма".
Но, как это уже не раз случалось в истории науки, сделав важное открытие, затронув большие и животрепещущие проблемы, Фрейд не смог дать им научного объяснения.
Прежде всего следует отметить, что, замахнувшись на коренную реформу традиционной психологии, Фрейд в действительности продолжал оставаться ее невольным пленником. Метод психоанализа, в основе которого лежит интимная, не допускающая свидетелей беседа пациента и врача, сложился в процессе первых опытов Фрейда на поприще психотерапии. Он включал в себя, с одной стороны, реконструкцию пациентом своих переживаний, с другой - толкование их психоаналитиком, причем в основе этого толкования опять-таки лежало наблюдение, но уже над самим собой. Фрейд признавал, что психоанализ не располагает "объективными доказательствами" в общепринятом смысле слова. Метод психоанализа, писал он, сводится "к изучению самих себя, нашей собственной личности", и потому "можно рассматривать психоанализ как один из видов самопознания" Это признание свидетельствует о том, что, обогатив представление о человеческой психике новым видением бессознательного, Фрейд не нашел нужного ракурса его изучения и вынужден был рассматривать его с точки зрения старой, интроспективной психологии. Из нее же он почерпнул традиционное деление психических явлений на мышление, чувствование, волю, которое перенес в область бессознательного, включив их в эту сферу во всей их полноте и предметной дифференцированности.
Фрейд одним из первых обратил внимание на важную роль бессознательного в регуляции психической активности, однако с поразительной близорукостью свел все богатство "психологической динамики" к антагонизму, борьбе сознания и бессознательного. В результате такого упрощения, отмечает Ф. В. Бассин, "вся картина действительных функциональных отношений между сознаваемыми и неосознаваемыми формами высшей нервной деятельности оказалась трансформированной до неузнаваемости". Это произошло потому, что в значительной степени бессознательное было сведено Фрейдом к активно конфликтующим, конфронтационным проявлениям психики, наблюдаемым обычно у невротиков. В действительности же сфера бессознательного, как показали новейшие исследования, неоднородна. Она включает в себя различные формы невербализируемого отражения, например интуицию, пространственно-образное мышление, информацию, хранящуюся в памяти, но в данный момент неосознаваемую, переживания, влечения, мотивы, подавленные в силу их несовместимости с сознательными установками субъекта, наконец, нерегистрируемые сознанием патологические формы поведения, наблюдаемые в клинической практике. Их соотношение и взаимодействие с сознанием различно и отнюдь не сводится к полной драматизма, извечной и неразрешимой борьбе, столь ярко описанной Фрейдом. Напротив, в обычных условиях, как показывают научные данные, преобладает четкое взаимодействие обеих систем, обеспечивающее успешное приспособление человека к требованиям окружающей среды.
В своей теории влечений Фрейд воспроизвел типичные заблуждения инстинктивистской психологии, сводившей все богатство проявлений человеческой психики к набору низменных, биологически заданных детерминант. Акцентировав внимание на роли сексуальных влечений как основы психологической динамики, Фрейд довел до логического конца основной принцип инстинктивизма, тем самым невольно показав абсурдность любых попыток сконструировать внутренний мир человека с помощью тощей схемы, состоящей из одного или нескольких инстинктов, потребностей или влечений.
Фрейд и сам сознавал уязвимость своей теории, скромно величая се "наша мифология". Тем не менее это не помешало ему положить теорию влечений в основание "метапсихологии", чтобы затем вывести из нее не только психологию личности, но также социологию и философию, историю и культуру.
Чем же объяснить, что точкой отсчета, источником и движущей силой человеческого существования в концепции психоанализа стали именно сексуальные влечения? Акцент на вопросах пола возник в психоанализе под влиянием целого ряда обстоятельств как субъективного, так и объективного характера.
Еще работая с Брейером, Фрейд обратил внимание на частые совпадения болезненных воспоминаний пациентов с их детским сексуальным опытом. Эти факты навели Фрейда на мысль, что источником психических заболеваний является сексуальная травма, что истерия, например, связана с имевшим место в детстве пассивным совращением ребенка кем-нибудь из взрослых, а невроз навязчивости - с активным соучастием самого пациента в акте совращения. Хотя в середине 90-х годов прошлого века проблемы пола пользовались интересом публики (издавалась литература по сексологии, выходил специальный "Ежегодник половых извращений"), выводы Фрейда были восприняты, по словам П. Жане, "как шутка дурного тона". От Фрейда отвернулся даже его близкий друг и соавтор И. Брейер. Он, по словам Ф. Виттельса, "не хотел быть толкователем иероглифов и кудесником, а предпочел остаться верным поклонником первичных феноменов, какими они предстают перед нашими взорами под микроскопом и в ретортах".
Сексуальные влечения в то время представляли собой не просто слабоизученную проблему, но и область, окруженную огромным количеством предрассудков и социальных табу, заставлявших многих видных ученых сознательно обходить ее стороной. Фрейд же, начав работу в качестве практикующего психотерапевта, постоянно сталкивался с отклонениями именно в этой сфере. Его пациентами в большинстве своем были представители средних слоев общества. В кабинет психиатра их приводили не трудности, связанные с изнурительной борьбой за кусок хлеба, не изматывающий душу страх перед будущим, а заботы сугубо интимные, связанные чаще всего с делами семейными.
Будучи серьезным и вдумчивым исследователем, Фрейд не мог отмахнуться от возникающих в этой связи вопросов. Но, пытаясь нащупать связи между психическим состоянием своих пациентов и тайнами их альковной жизни, Фрейд не смог выйти за узкие рамки спальни и детской, т. е. того непосредственного фона, на котором развертывались наблюдаемые им конфликты. Он не сумел понять, что внешне сугубо интимные проблемы его пациентов в действительности имеют более глубокие корни, что за личными конфликтами мужчин и женщин, родителей и детей в большинстве случаев лежат "безличные" социальные отношения. Фрейд не учел, что человеческая семья - это не только биологическая, но преподе всего социальная ячейка, в которой, как в капле воды, отражаются характеристики данного общества, что деформация семейно-брачных отношений есть следствие прогрессирующей дегуманизации капиталистического общества в целом.
Систематически наблюдая в своей практической деятельности различные отклонения в сексуальной сфере, Фрейд переоценил ее значение в жизни нормального человека, а вынеся проблемы пола за пределы социальных и исторических рамок, Фрейд неизбежно биологизировал их, что и нашло отражение в отнесении сексуальных влечений к разряду изначальных и чуть ли не единственных детерминант человеческого поведения.
Так закончился первый (фрейдо-брейеровский) этап в развитии психоанализа. Брейер вернулся к увлечению своей молодости - органической медицине, а Фрейд с головой окунулся в разработку сексуальной этиологии неврозов. Он работал в полном одиночестве многие годы. Обструкция в медицинских и научных кругах его не смущала. Увлеченный своим открытием, он продолжал искать в историях болезни своих пациентов мифический акт детского совращения.
В 1897 г. под давлением накопившихся фактов Фрейд вынужден был признать, что созданная им теория не имеет ничего общего с действительностью, что он сам внушает пациентам щекотливые исповеди-воспоминания. "Моей уверенности как в разработанной мною технике, так и в ее результатах был нанесен жестокий удар", - вспоминал он в автобиографии. Поражение было полным. Муки несостоявшегося открытия усугублялись переживаниями личного характера: смертью отца, непониманием друзей, неустойчивым материальным положением, но главное - стойким неприятием его идей в профессиональной среде. В этот критический период жизни, пытаясь побороть охватившую его депрессию, Фрейд занялся самоанализом, ставшим с тех пор неотъемлемым элементом подготовки каждого психоаналитика.
Тщательно фиксируя, сопоставляя и символически истолковывая собственные сновидения и фантазии, воспоминания детства и свободные ассоциации, Фрейд шаг за шагом восстанавливал пошатнувшееся было здание психоанализа. Эти титанические усилия завершились выходом в свет одного из наиболее известных сочинений Фрейда - "Толкование сновидений" (1900). За ним последовали "Психопатология обыденной жизни" (1904), "Остроумие и его отношение к бессознательному" (1905), "Три очерка по теории сексуальности" (1905), "Пять лекций по психоанализу" (1909) и множество статей. В этих работах излагалось учение о природе бессознательного и его роли в жизнедеятельности людей, концепция влечений и стадиального развития либидо, идея вытеснения и методика обнаружения продуктов бессознательной психической деятельности, теория неврозов и основные принципы психотерапии. Таким образом, к 1910 г. в общих чертах была завершена разработка основ психоанализа в плоскости теоретической и прикладной психологии.
К этому времени произошли существенные изменения в общественном признании психоанализа. После разрыва с Брейером Фрейд в течение нескольких лет работал, по собственному шутливому выражению, "в блестящей изоляции". Но уже в 1902-1903 гг. вокруг него начал складываться кружок учеников и единомышленников ("Общество психологических сред"), переросший в 1908 г. в Венское психоаналитическое общество. Вскоре психоанализом заинтересовалась группа швейцарских психиатров, и в 1907 г. по инициативе К. Юнга в Цюрихе создается Общество Фрейда. В 1908 г. в Зальцбурге состоялся I Международный психоаналитический конгресс, положивший начало серии ежегодных конгрессов, проходящих вплоть до наших дней, а год спустя начал выходить в свет "Международный психоаналитический журнал".
Постепенно интерес к психоанализу захватил не только германоязычные, но и англоязычные страны. В 1909 г. по инициативе С. Холла (1844-1924) Фрейд и Юнг были приглашены в США для чтения лекций. Комментируя восторженную встречу, устроенную ему американцами, Фрейд заметил: "Эти люди и не подозревают, что я принес им чуму". Вряд ли, однако, он мог предположить, сколь пророческими окажутся эти слова. Психоанализ с молниеносной быстротой начал завоевывать Америку. В 1911 г. в Нью-Йорке возникло первое психоаналитическое общество, а полвека спустя Соединенные Штаты стали признанным лидером психоаналитического движения, прочно завоевав звание международного центра психоанализа.
Психоанализ, таким образом, вышел из состояния интеллектуальной изоляции, число его приверженцев быстро увеличивалось, и, хотя он все еще находился за рамками научной респектабельности и буржуазной благопристойности, его влияние на духовную и общественную жизнь неуклонно возрастало. Все это не могло не отразиться на направлении и характере ого дальнейшего развития.
"Психологические среды", первоначально созданные для обсуждения конкретных аспектов психотерапевтической теории и практики, довольно скоро привлекли к себе лиц, не имевших медицинского образования, интересовавшихся не столько психотерапевтической техникой, сколько мировоззренческими возможностями психоанализа. При их непосредственном участии медицинская тематика "сред" постепенно стала уступать место обсуждению социально-философских и литературно-художественных проблем. В 1912 г. для публикации материалов, связанных с использованием психоанализа в гуманитарных науках, был создан специальный журнал "Имаго".
Обратиться к социально-философской проблематике Фрейда побудило и то, что в психоаналитическом движении начались расколы. Так, в 1911 г. с Фрейдом порывает Альфред Адлер, в 1913 г.- К. Юнг, а в середине 20-х годов та же история повторяется с Отто Ранком и Шандором Ференци. Ревизия ортодоксального психоанализа начиналась с попыток диссидентов обогатить ортодоксальный психоанализ социально-философской теорией, дополнить чисто биологизаторскую интерпретацию психической деятельности детерминацией социального порядка.
Отстаивая "чистоту" и работоспособность своего учения, Фрейд вынужден был уточнять свои позиции по спорным, часто бесконечно далеким от медицины вопросам. Впрочем, новое направление исследований импонировало и самому Фрейду, давно вынашивавшему честолюбивую мечту превращения психоанализа в универсальный метод познания любых явлений индивидуальной и общественной психологии. В письмах к В. Флиссу, относящихся к 1896-1898 гг., он писал: "Я лелею надежду как-то приблизиться к моей изначальной цели - философии" - и настойчиво спрашивал друга, подходит ли для этой цели термин "метапсихология".
Термин "метапсихология", как нетрудно заметить, был сконструирован Фрейдом по аналогии с метафизикой - учением о началах и принципах всего сущего. Однако в отличие от метафизики, которую Фрейд презрительно называл "злоупотреблением мышления", "пережитком эпохи религиозного миросозерцания", метапсихология представлялась ему не спекулятивной, а эмпирической наукой, основанной на знании фундаментальных законов психической деятельности людей. В качестве метатеории психоанализ должен был включать динамический, топографический и энергетический аспекты психической жизни людей и, таким образом, стать "наукой наук о духе", методологической основой всех областей знания, имеющих дело с продуктами духовной деятельности людей.
Замыслы Фрейда отражали характерную для естествознания конца XIX - начала XX в. тенденцию абсолютизировать результаты научного познания, превращать исторически ограниченные формулировки физики, химии, биологии и прочих частных наук в универсальные мировоззренческие принципы.
Эта тенденция получила философское обоснование в позитивизме, видевшем свою задачу в обнаружении и сведении к минимуму числа всеобщих закономерностей, лежащих в основе природных и социальных явлений. Так, Конт видел в теории общества всего лишь "социальную физику", а Спенсер свел все законы общественных и естественных наук к биологическим законам эволюции.
В психологии - в силу ее традиционной близости к философии - эта тенденция ощущалась не менее остро. Хотя естественнонаучный штурм "души" ослабил зависимость психологии от философии, их связь и в дальнейшем продолжала оставаться достаточно тесной, поскольку основной вопрос философии - отношение духа к материи, сознания - к бытию - в несколько иной формулировке (отношение психики к мозгу, психического - к социальному) является центральным и для психологии. Не случайно у колыбели психологии стояло немало философов, а школы в психологии формировались по аналогии со школами в философии.
Но тяга к мировоззренческому синтезу была обусловлена не только генетической близостью психологии и философии. Промежуточное положение психологии, складывавшейся на стыке естественнонаучного и философского знания, привело к оформлению в ней двух относительно самостоятельных линий развития. Первая исследовала материальные основы и механизмы психических явлений и опиралась на принципы и методы естественных наук, вторая изучала социально-историческую обусловленность психической жизни людей и ориентировалась главным образом на общественные науки. Связь между ними, особенно в период становления психологической науки, не всегда просматривалась достаточно отчетливо, и это порождало естественное стремление объединить эти линии, разработать единую теорию, способную охватить психическую жизнь на всех ее уровнях, во всем многообразии ее форм и проявлений. Ярким примером такого рода системосозидательства может служить творчество В. Вундта, безуспешно пытавшегося перебросить мост от "физиологической психологии" (1867) к "Психологии народов" (1900).
Нельзя не упомянуть также о трудностях, с которыми столкнулось развитие психологии на рубеже двух веков. Н. Н. Ланге, характеризуя состояние психологии в этот кризисный для нее момент, писал: "Ныне общей, т. е. общепризнанной, системы в нашей науке не существует... Психолог наших дней подобен Приаму, сидящему на развалинах Трои". Действительно, отсутствие единой системы понятий, методов, концептуальных схем способствовало тому, что представители каждого отдельного направления вынуждены были осмысливать получаемые данные самостоятельно, разрабатывать собственную теорию и методологию. Это в свою очередь вело к непропорциональному росту интерпретаций и обобщений, выходящих за рамки непосредственной области исследования. В результате любое частное открытие объявлялось универсальным объяснительным принципом, будь то рефлекс для представителей рефлексологического направления, инстинкт для инстинктивистов, гештальт для гештальтистов и т. д. Психоанализ не составлял в этом отношении исключения. Выявив некоторые особенности функционирования бессознательной психологической сферы, Фрейд придал им всеобщий характер и попытался с их помощью объяснить все многообразие человеческой жизнедеятельности. "Толкование сновидений", а также книга "Остроумие и его отношение к бессознательному" показали с самого начала, как считал Фрейд, что учение психоанализа не ограничивается только сферой медицины и может найти себе широкое применение в разнообразных областях науки о духе.
На первых порах, правда, психоаналитические экскурсы в область социологии и культуры носили фрагментарный в сравнительно осторожный характер. Они напоминали скорее авторские отступления и сопровождались множеством оговорок, указывающих на их гипотетический характер. Но по мере развития психоаналитической теории и упрочения ее общественного статуса положение существенно изменилось. Социально-философские построения стали занимать все более значительное место в творчестве Фрейда, оттесняя, а к концу жизни Фрейда практически полностью вытеснив из психоанализа медико-биологическую проблематику. Их тон становился все более безапелляционным, а грань между фактом и предположением, реальностью и вымыслом стала в высшей степени условной.
Поворотным моментом в этом смысле можно считать статью "Навязчивые действия и религиозные обряды" (1907), в которой была предпринята попытка осмыслить религию под углом зрения механизмов невротизма. В следующем году Фрейд выступил со статьей "Цивилизованная" половая мораль и современная нервозность", в которой затрагивались проблемы этики и социологии. В 1910 г. вышло в свет небольшое исследование о Леонардо да Винчи, знаменовавшее выход психоанализа в область эстетики и психологии художественного творчества. А в 1912 г. Фрейд публикует программную статью "Научное значение психоанализа". Кратко охарактеризовав место психоанализа в системе естественных наук, Фрейд нарисовал радужные перспективы использования учения о бессознательном в философии, истории культуры, религиоведении, этике, эстетике, педагогике и т. д. В этой статье-манифесте виервые ясно и недвусмысленно психоанализ был объявлен универсальным методом познания социальной действительности. Конкретной реализацией этой широковещательной программы явилась книга "Тотем и табу" (1913), посвященная психоаналитической интерпретации генезиса человеческого общества, механизмов становления морали, религии, права. Вспоминая об этом отрезке времени, Фрейд впоследствии писал о том, что после долгих исканий в области естественных наук, медицине, психотерапии его интересы вернулись наконец к проблемам культуры, пленившим его давным-давно, еще в юности, когда он достиг способности к размышлениям.
Упрочившееся материальное положение со временем позволило Фрейду сократить медицинскую практику и целиком отдаться разработке социальпо-философских и историко-культурологических теорий. И хотя, переиздавая и дополняя старые работы, обобщая и популяризируя результаты развития своих идей, он продолжал уточнять отдельные положения учения о бессознательном в плоскости теоретической и прикладной психологии, психоанализ все более явственно терял связь с медициной, превращаясь в своеобразную разновидность философии культуры. Как заметил Ф. Рифф, Фрейду удалось наконец осуществить свою заветную мечту - стать философом и приложить свою философию к самому себе, ко всему человечеству, к космосу в целом, т. е. ко всему видимому и невидимому, что, как ученый и врач, он мог наблюдать.
О характере интересов и литературных занятий в последний период жизни Фрейда дает представление краткий перечень его основных работ. В 1920 г. выходит в свет книга "По ту сторону принципа удовольствия", развивающая и уточняющая теорию влечений как движущих сил человеческой жизнедеятельности, в 1921 г.- "Психология масс и анализ человеческого "Я"", где эта теория конкретизировалась применительно к анализу механизмов функционирования общественных образований, в частности таких социальных институтов, как церковь и армия. В 1923 г. Фрейд пересмотрел структурную модель человеческой психики ("Я и Оно"), пытаясь, с одной стороны, увязать ее с обновленной теорией влечений, а с другой стороны, развить и усилить в пей роль социальных регуляторов человеческого поведения. В 1927 г. он вновь обращается к проблемам религии ("Будущность одной иллюзии"), а два года спустя выступает с программным произведением. "Неудовлетворенность культурой", в котором обобщает свои взгляды на природу человека, общества, культуры. Своеобразным подведением итогов тридцатилетних усилий Фрейда по разработке психоанализа явились "Новые вводные лекции в психоанализ" (1932), в систематизированной форме излагавшие его основные принципы, методы, теории. В 1939 г. выходит в свет последняя книга Фрейда - "Моисей и единобожие", обобщившая многолетние историко-религиоведческие изыскания основателя психоанализа. В этих работах Фрейд выступает уже не как врач, не как позитивистски настроенный естествоиспытатель, а как философ, тяготеющий к системосозидательству, как пророк, предсказывающий грядущие катастрофы, как социальный реформатор, указующий человечеству путь спасения.
В 20-30-е годы психоаналитическое движение распрост-ранилось в большинстве стран Европы и Америки. Фрейд, руководивший им с фанатизмом и догматической ревностью, неутомимо прокладывал ему "путь вширь", добивался "права на всеобщее признание". Эти усилия не были бесплодными. Психоанализ все более прочно завоевывает умы интеллигенции, начинает внедряться в научные институты и университеты.
С захватом Австрии фашистами положение Фрейда и возглавлявшегося им движения резко изменилось. Фрейд был подвергнут репрессиям, на его работы наложен запрет, Психоаналитическое общество распущено, типография разгромлена. Сам Фрейд стал узником Венского гетто. Лишь благодаря хлопотам Международного психоаналитического общества он был выкуплен и вместе с семьей перевезен в Англию, где год спустя, 23 сентября 1939 г., умер. |
