|
Психодинамика личности
По мере того как психоанализ из метода объяснения и лечения неврозов превращался в науку о бессознательных психических процессах, в нем все большее место стали занимать проблемы личности. В противовес классической психологии, изучавшей отдельные психические функции, Фрейд поставил вопрос о целостном охвате личности, о необходимости исследовать всю гамму "наклонностей, влечений, мотивов и намерений индивида, вплоть до его действий и отношений к своим ближним". Этой задаче уже не отвечало прежнее деление психического аппарата на рациональное сознание и иррациональное бессознательное, п Фрейд предложил новую структурную модель психики, призванную отразить "психодинамику личности" во всей ее сложности и полноте. Фрейд рассматривал личность как взаимодействие трех психических структур: "Я", "Сверх-Я" и "Оно",- каждая из которых имеет свое содержание и выполняет особые функции.
"Я" - это "связная организация душевных процессов в одной личности", "это та душевная инстанция, которая контролирует все частные процессы", приводя их в соответствие с требованиями реальности. "Я" связано с сознанием и олицетворяет разум, рассудительность
Область психики, выходящую за рамки "Я" личности, Фрейд относил к "Оно". "Оно" - это страсти, это "большой резервуар вожделений (либидо)". "Я" и "Око" хотя в основном и совпадают со старым делением психики на сознание и бессознательное, но не тождественны ему. Фрейд обнаружил, что некоторые высшие формы психической деятельности, обычно считающиеся прерогативой сознания, например интенсивная интеллектуальная работа, угрызения совести, чувство вины и др., часто совершаются не осознаваясь. Это значит, что бессознательными могут быть не только низменные страсти, по и высокие порывы души. Средоточием последних является особая, отделившаяся от "Я" инстанция - "Сверх-Я".
"Сверх-Я" - это реактивное образование, направленное против вожделений "Око", это совесть, ставшая внутренним достоянием личности, совокупность социально принятых норм и стандартов. Если "Око" воплощает в себе биологическое начало в человеке, то "Сверх-Я" формируется всецело под влиянием окружающей человека среды и является интериоризированным представителем ее установлений и требований.
В каких же конкретных формах происходит оформление названных психических структур? Фрейд связывал этот процесс со стадиями психосексуального развития, в основе которых лежат фазы развития либидо. Индивидуальные особенности прохождения этих фаз предопределяют своеобразие характера и поведение личности.
Психика новорожденного младенца, согласно психоанализу, еще не дифференцирована. На первых порах в ней представлена лишь одна инстанция - "Оно", в которой доминируют сексуальные влечения и которая руководствуется исключительно принципом наслаждения. Первый год жизни ребенка проходит под знаком оральной (связанной с зоной рта) фазой развития. Сексуальное наслаждение в этот период он получает от приема пищи, сосания материнской груди, собственного пальца, губы. Одновременно начинается его знакомство с окружающими людьми и объектами внешнего мира и закладываются основы его "Я". В конце первого года совершается переход развития ребенка в анальную фазу, характеризующуюся эротизацией актов дефекации и уринирования. На этом этапе сексуальное удовлетворение ребенок получает от задерживания пли, напротив, активного опоражнивания кишечника и мочевого пузыря. Но постепенно под влиянием воспитания ребенок знакомится с гигиеническими и моральными требованиями своей среды, учится управлять своими желаниями. "Я" ребенка, таким образом, еще более укрепляется, постепенно приобретая способность ограничивать либидозные устремления "Оно", соотносить свое поведение с общественно принятыми нормами.
Решающий поворот в развитии личности происходит на грани третьего и четвертого года жизни, когда появляется
Эдипов комплекс, который, по словам Фрейда, является "центральным феноменом сексуального периода, относящегося к раннему детству". Эдипов комплекс - это психологическая травма, переживаемая в детстве каждым человеком и выражающаяся в "эмоциональной привязанности к родителю противоположного пола с сопернической установкой в отношении к родителю своего же пола" . Так, у мальчика развивается чисто сексуальное объектное отношение к матери. Отец в этой ситуации выступает как "конкурент в симпатиях матери, на которую в темном предчувствии были направлены зарождающиеся сексуальные желания". Он вызывает у мальчика враждебные чувства: ребенок тяготится его присутствием, ревнует к матери и даже хочет его смерти. В то же время он привязан к отцу, преклоняется перед его достоинствами, отождествляет себя с ним. Возникает глубоко драматическая ситуация, которая, однако, в отличие от греческой трагедии разрешается без кровопролития. К 14-15 годам Эдипов комплекс полностью изживает себя, отчасти "от наступления болезненных разочарований", отчасти "по логике развития... подобно выпадению молочных зубов" Преодоление Эдипова комплекса оказывает решающее влияние на формирование личности. Страх перед наказанием (кастрацией) со стороны отца помогает ребенку преодолеть свои вожделения к матери. В результате "Я" ребенка отвращается от Эдипова комплекса, а связанные с Эдиповым комплексом либидозные стремления частью сексуализируются и сублимируются, частью становятся заторможенными в смысле достижения цели и превращаются в нежные побуждения. Напряженная внутренняя борьба, сопровождающая преодоление ребенком своих вожделений к матери, закаляет его "Я" и кладет начало формировапию "Сверх-Я", совести.
Основу "Сверх-Я" составляет идентификация ребенка с отцом, на которую затем наслаиваются влияния замещающих его авторитетов: учителей, начальников, правителей.
Так завершается оформление основных психических структур личности ("Я", "Сверх-Я", "Оно"), воплощающих различные принципы детерминации и соответствующие им способы регуляции психики. Их борьба и взаимодействие определяют все своеобразие характера и поведения личности. Если положением овладевает "Сверх-Я", человеку угрожает невроз, если победа оказывается на стороне "Оно" - взрыв аморализма и агрессии. Примирить, уравновесить эти враждебные тенденции признано "Я" - разумное, сознательное начало в человеке.
Фрейд не отрицал значения социальных факторов в детерминации человеческого поведения. "Индивидуальная психология, - писал он,- с самого начала является одновременно и социальной психологией". Человек живет в постоянном взаимодействии с другими людьми, и в этом смысле все его отношения "могут быть оценены как социальные феномены" Становление личности представляет собой динамичный процесс, в котором "врожденные конституционные факторы и влияния окружающей реальности взаимодействуют". Именно благодаря воспитательному воздействию среды "Я" становится разумным, способным ориентироваться в окружающем мире.
Фрейд, таким образом, попытался дополнить биологическую детерминацию человеческого поведения социальной, рассматривать личность, не противопоставляя ее природе и в то же время не сводя ее к простой проекции культуры. Его ошибка, вопреки бытующему мнению, состояла не в игнорировании социальной обусловленности психики, а в превратном толковании социального как такового.
Социальное у Фрейда не является сущностной характеристикой личности. Социальное - это нечто противостоящее человеку и враждебное ему, это узда, сдерживающая его природные инстинкты, ограничивающая его эгоистические, агрессивные сексуальные устремления. Превращение природного индивида в общественное существо, в личность происходит путем перевода репрессивных функций общества извне вовнутрь, в "Сверх-Я". Оно осуществляется за счет отказа от непосредственного удовлетворения первичных, пракультурных влечений и импульсов и переключения их энергии в социально приемлемые формы деятельности. Процесс социализации, однако, не уничтожает, а лишь оттесняет и частично модифицирует низшие формы психики. Продолжая сосуществовать наряду с культурными образованиями, они постоянно и властно заявляют о своих правах. Таким образом, культурный, социально обусловленный слой личности в системе Фрейда подобен верхушке айсберга, невидимую и во много раз превосходящую подводную часть которого составляет принципиально асоциальное природное начало. Хотя ценой страданий и мучительных ограничений человек в конечном итоге приспособляется к требованиям коллективной жизни, они неизменно остаются для него чуждыми и враждебными.
Фрейд, как мы видим, не сумел понять сложной диалектической связи биологического и социального, индивидуального и общественного в человеке. Он не учел того, что хотя "человек прежде всего природное, естественное существо, но сама природа человека - продукт истории". В результате процесс социализации был сведен Фрейдом к драматической борьбе биологических влечений и общественных установлений, а его форма - к "родительскому комплексу", т. е. к истории сексуально окрашенных отношений ребенка с родителями.
Психику взрослого человека Фрейд рассматривал как прямую проекцию его детского опыта. Любая черта или свойства характера человека есть не что иное, как прямое или закамуфлированное выражение более глубоких, восходящих к детству и затем вытесненных в бессознательное слоев его личности. Такие фундаментальные черты, как интерес-равнодушие, эгоизм-альтруизм, оптимизм-пессимизм и т. д., закладываются в первые годы жизни индивида. Задержки при прохождении оральной фазы формируют себялюбие, черствость, равнодушие, трудности при прохождении анальной фазы - бережливость, аккуратность, упрямство. Еще большая роль принадлежит Эдипову комплексу. Первая любовь и первая ненависть, согласно учению Фрейда, останутся для человека самыми сильными и неизгладимыми впечатлениями, в сравнении с которыми все последующие чувства будут лишь жалкой имитацией его отношения к родителям. В своей дальнейшей жизни человек, сам того не подозревая, будет снова и снова разыгрывать Эдипову ситуацию, перенося на новых участников свои детские симпатии и антипатии. Человек, таким образом, обречен до конца дней нести крест своего детства.
Фрейд одним из первых указал на важную роль детства в развитии личности. Он обратил внимание на факты раннего полового возбуждения у детей, на трудности, связанные с отнятием от груди, с выработкой простейших гигиенических навыков и социальных привычек. Однако эти верные наблюдения получили в его системе превратное толкование.
Теория психосексуального развития личности была создана методом ретроспекции, которую Фрейд считал характерной чертой психоанализа. Психоанализ, подчеркивал он, "не может ничего объяснить в настоящем состоянии больного, не сведя его к прошлому" Двигаясь от настоящего к прошлому, Фрейд на основании показаний пациентов и результатов самоанализа осуществил реконструкцию ранних этапов развития личности, в ходе которой появились фазы созревания либидо и связанные с ними детские комплексы. Характерно, что конкретное изучение детской психики было предпринято уже после того, как определились основные положения этой теории. Анализ нескольких случаев детских фобий, проведенный Фрейдом и его учениками, ничего существенно нового в нее не внес, поскольку всецело следовал уже сложившейся схеме фазного развития либидо.
Критики Фрейда справедливо указывают, что в ходе своей реконструкции Фрейд спроецировал в детство противоречия и проблемы взрослого человека, причем не обычного взрослого, а невротика, человека с деформированной психикой и неадекватными реакциями. Действительно, хотя Фрейд и предостерегал своих последователей от "склонности измерять нормальное исключительно меркой патологического", сам он практически игнорировал качественное различие психики здорового человека и больного, ребенка и взрослого. Наблюдения, сделанные па основе данных клинической патологии, были им универсализированы, что не могло не привести к искажению закономерностей и движущих сил психогенеза. В результате психическое развитие личности было сведено к фазному созреванию сексуального влечения, возрастная специфика - к модификациям ее объектных привязанностей, индивидуальные различия - к задержке либидо на одной из стадий развития. Многочисленные попытки современных психологов поставить теорию Фрейда на эмпирическую основу, верифицировать ее с помощью экспериментальных методов успеха не имели. Не случайно, по-видимому, дальнейшее развитие психоанализа пошло по линии все более радикального перевода этих идей из половой сферы в область межличностных отношений.
Движимый стремлением разъяснить всю сложность психологической деятельности и сознавая трудность осуществления этого замысла, Фрейд писал в своем первом фундаментальном исследовании: "Я полагал, что мы можем дать свободу нашим предположениям, если только мы сохраним при этом наш трезвый рассудок и не примем строительные леса за само здание". Однако трезвый рассудок, по подкрепленный строго научной методологией, оказался ненадежным проводником в темных лабиринтах человеческой психики. Фрейд вообще заблуждался, уповая только "на трезвый рассудок". Конечно, здравый ум необходим во всяком деле. Но в научной сфере он не только не является достаточным условием продуктивного поиска, но при известных обстоятельствах может сыграть довольно злую шутку с доверившимся ему ученым, ибо, как известно, "здравый человеческий рассудок, весьма почтенный спутник в четырех стенах своего домашнего обихода, переживает самые удивительные приключения, лишь только он отважится выйти на широкий простор исследования". Положившись на здравый смысл, это, по выражению Гегеля, средоточие всех предрассудков своей эпохи, Фрейд внес в трактовку человеческой личности типичные для средних слоев буржуазного общества заблуждения, искусно облекая их в соответствующую психологическую форму. Как справедливо заметил Э. Фромм, Фрейд не вышел за рамки распространенного в его среде понимания человека. Он всего лишь придал новый вес уже принятым и устоявшимся взглядам, показав, что они коренятся в самой природе человека. Сюда относятся прежде всего представления о человеке как социальном атоме, вступающем в контакт с другими людьми лишь под давлением обстоятельств, об определяющей роли врожденных задатков и свойств, о неисправимом эгоизме и испорченности человека и многие другие "ходячие истины" конца XIX в.
Все эти заблуждения закреплялись технической процедурой, положенной Фрейдом в основу проводимых им исследований. Близкий друг Фрейда Флисс как-то упрекнул его в том, что он читает свои мысли в своих пациентах. Замечание так глубоко задело Фрейда, что многолетней дружбе пришел конец. Дело, по-видимому, состояло не только в крайней нетерпимости Фрейда к критике, но и в том, что упрек Флисса попал в цель, обнажив одно из наиболее уязвимых мест фрейдовского метода, его произвольность, субъективизм, полную неконтролируемость выводов.
Характеризуя свой метод, Фрейд говорил, что за многие годы работы он приучил себя "снова и снова пересматривать те же самые явления, пока они не заговорят сами". Тщательность анализа могла бы стать ценным подспорьем, если бы Фрейд, по свидетельству одного из близко знавших его учеников, не имел обыкновения до тех пор созерцать интересовавшие его явления, пока они не начинали выглядеть так, как ему хотелось. История с поисками детской сексуальной травмы лишь один из множества примеров того, как непроверенная гипотеза подминала под себя конкретное исследование, сводя к нулю ценность его результатов. Другим примером может служить разбираемая здесь теория развития личности.
Характеризуя свое детище, Фрейд постоянно подчеркивал, что психоанализ - не умозрительная, оторванная от практики теория, что "он, подобно всякой естественной науке, основывается на терпеливой и многотрудной обработке фактов из мира восприятий". Без сомнения, психоанализ, особенно на первых порах, был теснейшим образом связан с клинико-психологическими наблюдениями Фрейда. Тем не менее это не дает оснований для причисления его к разряду эмпирических наук.
Многолетние усилия буржуазных психологов найти экспериментальное подтверждение психоаналитических теорий неизменно заканчивались провалом. Обобщая результаты лабораторных исследований, американский психолог Р. Сире приходит к заключению, что по критериям точных наук психоанализ не является настоящей наукой. Причину этого Сире видит в его методе. Психоанализ, писал Сире, использует методы, исключающие повторение наблюдений, не обладающие самоочевидностью или безусловной значимостью и допускающие в неопределенных пределах субъективные предположения наблюдателя. |
