|
"Коперниковский переворот": замыслы и итоги
В буржуазной литературе Фрейда нередко называют "одним из научных новаторов нашей эры" "зодчим современного понимания человека", ученым, внесшим "величайший вклад в понимание культуры". Фрейда сравнивают с Коперником, Дарвином, Эйнштейном, а его учение квалифицируют как "коперниковский переворот", преобразовавший не только науку, но и всю западную культуру в целом. Здесь, правда, современные поклонники психоанализа не оригинальны. Фрейд и сам не раз сравнивал свое учение с революционными открытиями Коперника и Дарвина.
Определяя место и роль психоанализа в истории науки, Фрейд полагал, что научная мысль нанесла самовлюбленному человечеству три тяжелых удара. Первый - "космологический" - связан с появлением гелиоцентрической системы Коперника (XVI в.), развеявшей вековую иллюзию о Земле как центре Вселенной. Второй - "биологический" - был нанесен в середине XIX в. учением Ч. Дарвина о естественном отборе, разрушившим стену, отделяющую человека от животного. Не чувствуя себя более центром мира и венцом творения, человек тем не менее продолжал тешить себя иллюзией, что он по крайней мере "самодержец в своей собственной душе". Но человеческой мании величия был нанесен третий, самый чувствительный удар - "психологический", который Фрейд связывал с открытием психоанализа. Фрейд считал, что самовлюбленное, самоуверенное человечество и раньше наталкивалось на границы могущества своего "Я", но упорно закрывало на это глаза, объясняя необычные психические явления следствием дегенерации, наследственного предрасположения, "конституционной малоценности", и лишь якобы в теории психоанализа впервые в истории науки появилась возможность объяснить все парадоксы человеческой психики. Фрейд показал, что сознательному "Я" известны и подвластны далеко не все душевные процессы, что "в действительности "Я" не является хозяином в своем собственном доме".
Обнаружение бессознательных психических процессов Фрейд считал событием, исключительным по своим научным и практическим последствиям. Более сорока лет с заслуживающим восхищения упорством и самоотверженностью он работал над раскрытием их природы и содержания, их места и роли в жизни людей.
Перед нами, естественно, возникают вопросы: насколько обоснованны были честолюбивые притязания Фрейда на роль реформатора пауки? Действительно ли основателю психоанализа удалось совершить переворот, равный коперниковскому?
Ответить на этот вопрос нелегко. Исследователи творчества Фрейда, равно как сторонники, так и противники, единодушно отмечают исключительную противоречивость его учения,- противоречивость, которая, по словам Ф. В. Бассина, "придала всей истории психоанализа неизгладимый оттенок парадоксальности" 5.
Сегодня вряд ли кому-либо придет в голову оспаривать важность поставленных Фрейдом проблем. Привлечение внимания научной общественности к сложной и малоисследованной стороне психической жизни человека, не осознаваемой им, по отнюдь не пассивной, действительно имело большое теоретическое и практическое значение. "По существу,- отмечает А. Е. Шерозия,- это означало попытку найти особую форму модификации человеческой психики за пределами сознания и сделать ее предметом объективного наблюдения. ...Благодаря этому в качестве предмета психологии стала выступать психика во всех своих возможных формах ее проявления, как в сознательной, так и в бессознательной, как в сновидениях, так и наяву, как в норме, так и в патологии". Проблема, таким образом, была поставлена точно и своевременно, но найти нужный ключ к ее решению Фрейду, к сожалению, не удалось. Это было вызвано причинами как объективного, так и субъективного свойства: во-первых, исторической ограниченностью психологии конца XIX - начала XX в., слабостью методологических принципов психоанализа и, во-вторых, известным авантюризмом самого Фрейда, пытавшегося с недостойной ученого поспешностью недостаток достоверных знаний компенсировать разного рода умозрительными построениями и непроверенными гипотезами, неизбежно уводившими психоанализ в область научного мифотворчества. В результате возникло учение, в котором, по справедливой оценке американского психолога Мак-Даугала, "каждый кусочек правды почти нераздельно смешан с заблуждением, покоится в массе своей на темных, очень спорных, уводящих в сторону положениях".
Действительно, психоанализ представляет собой крайне противоречивое учение, в котором факты сосуществуют с домыслами, язык строгой науки совмещается с языком иносказаний и образов. Причем в большинстве случаев позитивные моменты не даны в теории Фрейда в чистом виде. Они сплошь и рядом затемнены и искажены терминологическими ухищрениями, произвольными заключениями и непроверенными гипотезами. Фрейд не раз называл психоанализ своим "детищем", и как бы мы ни относились к честолюбивым притязаниям этого своеобразного мыслителя на роль первооткрывателя и реформатора науки, необходимо признать, что па разработанном им учении лежит неизгладимая печать его личности. Поэтому, рассматривая религиоведческие воззрения Фрейда в рамках общей теории психоанализа, нельзя не коснуться тех вех его жизни и творчества, которые оказали непосредственное влияние на их оформление и развитие. Это тем более интересно, что в какой-то мере раскрывает логику весьма поучительного, хотя и не единичного в истории науки превращения ученого-естествоиспытателя в пророка и социального реформатора, стихийного материалиста и рационалиста в идеолога воинствующего иррационализма, "нераскаявшегося атеиста" в "апостола нового евангелия". |
