Фрейдизм и религия

Фрейд возводил причудливое здание психоанализа в течение почти полувека. И хотя он не раз подчеркивал, что ему ничего не приходилось менять в своих прежних взглядах, психоанализ развивался и происходившие в ходе этого развития изменения полностью преобразили его первоначальный вид. Возникнув в качестве скромного психотерапевтического метода, психоанализ вскоре стал претендовать на создание общепсихологической теории, а затем и вовсе вторгся в область социокультурной проблематики. В соответствии с этим в нем исторически сложилось три взаимосвязанных, но в то же время достаточно разнородных с точки зрения содержания и объективной значимости пласта: медицинский, исследующий этиологию неврозов и разрабатывающий методы их лечения; психологический, описывающий структуру, содержание и принципы деятельности человеческой психики; социально-философский, пытающийся дать истолкование всему многообразию духовной и практической жизни людей.
В системе Фрейда эти аспекты психоанализа неразрывно связаны и взаимно дополняют друг друга. Однако для целей настоящего исследования их значение не равноценно. Целый ряд специальных медико-биологических и конкретно-прикладных проблем без ущерба для дела может быть опущен. Поэтому, не претендуя на всестороннее освещение учения Фрейда, мы сосредоточим основное внимание на тех его моментах, которые непосредственно подводят нас к пониманию религиоведческих построений этого своеобразного и многопланового мыслителя.
Деление психики на сознание и бессознательное Фрейд считал "основной предпосылкой психоанализа". Однако, вопреки расхожим представлениям, он не был первооткрывателем структурной неоднородности человеческой психики. Возражая против неумеренного превознесения заслуг Фрейда в деле открытия бессознательного, известный английский исследователь Дж. Браун указывал, что Фрейд не изобрел ни термин, ни саму идею, а познакомился с ними в 6-м классе гимназии, изучая психологию по учебнику популярного в то время в Германии и Австрии психолога И. А. Гербарта (1776-1846). Действительно, идея бессознательного, даже если не принимать во внимание ее использование в фидеистических, спиритуалистических и натурфилософских системах, а вести счет лишь с того момента, когда она становится объектом внимания науки, значительно старше психоанализа. В середине XIX в. она прочно вошла в психологию и психофизиологию. Здесь можно упомянуть не только учебник Гербарта, но и концепцию другого немецкого психолога - К. Г. Каруса, который за сорок лет до рождения Фрейда провозгласил бессознательное "ключом к пониманию природы психических процессов".
Несколько позднее в Америке мысль о важной регулирующей роли "подсознания" отстаивал У. Джемс, в Германии идею о существовании особой латентной (скрытой) активности сознания популяризировал В. Вундт, а теорию "бессознательных умозаключений" развивал Г. Гельмгольц, во Франции изучением подпороговых форм психической деятельности занимались К. Шарко, П. Рибо и др. Одним словом, к моменту, когда Фрейд в качестве практикующего психотерапевта натолкнулся на эту загадочную сферу душевной деятельности, идея бессознательного, так сказать, носилась в воздухе. Строго говоря, Фрейд и не претендовал на приоритет в открытии бессознательного. На юбилейном заседании, посвященном его 70-летию, в ответ на восторженные спичи своих почитателей он заметил: "Поэты и философы раньше меня открыли бессознательное. Я открыл лишь научный метод с помощью которого бессознательное может быть изучено".
Характеризуя принципиальное отличие психоанализа от господствовавших в тот период философских концепций психического, Фрейд указывал, что их главным пороком было отождествление психики с сознанием "Подавляющее большинство философов называют психическим лишь то, что является феноменом сознания. Для них мир сознательного покрывается объемом психического. Все остальное, происходящее в трудно постигаемой "душе", они относят к органическим предпосылкам или параллельным процессам психического". Такое же положение наблюдалось и в психологии, развивавшейся в русле основных философских течений и школ. Психология конца XIX - начала XX в. была по преимуществу "психологией сознания". Ее предмет ограничивался изучением явлений, непосредственно поддающихся самонаблюдению. Даже те исследователи, которые начали сознавать важность скрытых "подсознательных" или "бессознательных" психических процессов, продолжали рассматривать их как периферию сознания, как понижение его ясности, т. е. опять-таки не выходя за рамки сознания.
Возможно, именно потому, что Фрейд шел к психологии как психотерапевт-практик, не обремененный грузом устоявшихся, привычных представлений, он сумел глубясе других понять ограниченность интроспективной психологии сознания, необходимость коренной ломки старых понятий и методов. Обобщая многолетние наблюдения над невротиками, Фрейд ранее других понял, что сознательные процессы не исчерпывают всего содержания психики, что "психические процессы чувствования, мышления, желания могут проявляться в форме бессознательного чувствования и бессознательного желания". На основании этой верно схваченной посылки Фрейд и начинает строить свою науку о бессознательной психической деятельности.
Воспитанный в духе естественнонаучного эмпиризма, Фрейд, как и большинство ученых его времени, считал, что "телесным органом" ментальной жизни являются мозг или нервная система. "Неколебимым результатом исследований, - писал он,- является тот факт, что душевная деятельность связана исключительно с функцией мозга". Но, признавая обусловленность психики мозговыми процессами, Фрейд в то же время ясно видел, что физиология, по крайней мере на современном ему уровне развития, не способна помочь ему в разработке "психической динамики". Фрейд перил, что когда-нибудь в будущем психологическое объяснение сможет быть заменено физиологическим, пока же "все попытки открыть более детальную локализацию душевных процессов, все старания вообразить себе, как представления накопляются в нервных клетках, а возбуждения идут по нервным волокнам, - окончились полной неудачей".
Действительно, в физиологии высшей нервной деятельности к началу XX в. было сделано немало фундаментальных открытий, но она оставалась еще очень далекой от раскрытия физиологических механизмов высших форм психической деятельности. Эти проблемы не разрешены полностью и в паши дни. Имея в виду исключительную сложность их решения, известный советский психолог Ф. В. Бассин писал: "Здесь все еще покрыто густым... туманом незнания, почти столь же непроницаемым, как и тот, который более полувека назад привел Фрейда к пессимистическим мыслям о непродуктивности физиологических категорий как средства разработки психологических концепций".
Разочарование в поисках непосредственных анатомических коррелятов психической деятельности толкнуло Фрейда на поиски чисто психологических методов ее исследования. Эти искания в известной мере отражали начавшееся среди психологов осознание того непреложного факта, что психическая деятельность - не феномен, исчерпывающийся физиологическими актами, а сложная деятельность, имеющая свои законы и, следовательно, нуждающаяся в соответствующих ей методах исследования. Указывая на ограниченность собственно физиологического подхода к психическим явлениям, Фрейд писал, что ни одно физиологическое представление, и ни один химический процесс не могут дать нам понятия о их сущности.
Мысль о несводимости психического к физиологическому была не новой. Задолго до Фрейда, критикуя вульгарно-материалистические взгляды, Ф. Энгельс писал: "Мы несомненно "сведем" когда-нибудь экспериментальным путем мышление к молекулярным и химическим движениям в мозгу, по разве этим исчерпывается сущность мышления?".
Энгельс подчеркивал, что психика в ее высших проявлениях является не только продуктом мозга, но и результатом взаимодействия индивида с внешним миром. Раскрытие ее содержания, ее внутренних законов предполагает переход с уровня чисто биологической детерминации в более сложную систему причинных связей - психологических и социальных.
Размежевание предметных областей физиологии как науки о высшей нервной деятельности и психологии как науки о высшей психической деятельности было неизбежным. Оно явилось закономерным результатом развития и дифференциации научного знания. Но, как это нередко бывает в переломные моменты развития науки, в этом сложном и тонком деле не обошлось без перегибов и идеалистических вывихов.
Фрейд был прав, выступая против подмены качественной специфики психологических явлений физиологическими процессами. Но, защищая психологию от физиологии, он не избежал другой крайности - оторвал психологическое от физиологического. Исследователи творчества Фрейда единодушно признают, что абсолютизация психического, ярко выраженный антифизиологизм были в значительной степени вынужденными, вызванными реальным недостатком знаний о деятельности мозга. Работая на рубеже двух веков, Фрейд был лишен возможности связать выявленные им факты со сколько-нибудь строгими психологическими и физиологическими представлениями. Это, безусловно, многое объясняет в психоанализе, но ни в коей мере не освобождает его, от критики. Как отмечает Ф. В. Бассин, "разработка представлений о закономерностях мозговой деятельности, принципиально отвлекающаяся от проблемы мозгового субстрата, являлась попыткой, физиологически не контролируемой и потому философски очень опасной. Эта попытка могла привести и действительно привела к созданию картин, логическая стройность которых была сопоставима разве только с их нереальностью".
Опасность занятой Фрейдом позиции усугублялась еще и тем, что, отказавшись от вульгарного физиологизма, он остался верен свойственной ему натуралистической трактовке человека и человеческой психики. Мировоззренческие установки Фрейда, сложившиеся под влиянием биологического эволюционизма, помешали основателю новой школы в психологии увидеть в человеке не только природное, но прежде всего социальное существо. Это непонимание качественной специфики социальной детерминации человеческой психики предопределило основные смысловые акценты всей сложной и многоплановой системы психоанализа.